?

Log in

Компромисс (За чаем) - Абред - Круг Перевоплощений [entries|archive|friends|userinfo]
Абред - Круг Перевоплощений

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Компромисс (За чаем) [Feb. 8th, 2006|02:39 pm]
Абред - Круг Перевоплощений
abred
[astartis]
Детство свое я провел на окраине города, в шахтном поселке. Для меня он был таким уютным и родным, что воспоминания о летних маленьких улочках до сих пор греют остывшее сердце. По большей части это были невысокие домики, выглядывающие пыльными окнами сквозь сладкую буйную зелень. Выкрашенные в тон листве заборы редко были в идеальном состоянии. Слегка покосившиеся, они воспринимались как должное. Да и редко кто обращал на них внимание.
Детвора разбивалась на стайки и занималась своими делами. Тех, кто помладше, интересовали деревья, на которых росло что-нибудь съедобное. И не важно, что в собственном дворе росла такая же яблоня. Всегда на первом месте стоял азарт. Сейчас уже трудно представить тот выброс адреналина, когда из ворот появлялся хозяин и с матом пытался догнать паршивцев, случайно сломавших пару веток. Те, кто постарше, играли в футбол. Самодельные ворота держались на одном честном слове и, бывало, разваливались при особо удачном попадании.
Конечно, в каждом дворе были собаки. Жили они в будке или в хозяйском доме – неважно. Главным было их наличие. Была собака и у меня. Тогда ещё не распространённая порода, чау-чау, стала предметом моей гордости. Когда я выходил с ней на прогулку, малыши (да и взрослые тоже) приходили посмотреть на ее синий язык. Рыжая меховая торба с густой гривой и львиной мордой звалась Юма. Откуда я взял такое имя, не помню уже сам. Родители долго не могли его запомнить, коверкая его, как только можно, но я с боями отстаивал эту кличку. Вообще, Юма считалась домашней собакой. Из-за густой шерсти, которая легко скатывалась в неопрятные сосульки, её приходилось часто вычесывать. В мохнатые лапы быстро набивалась уличная грязь. В общем, большую часть времени собака проводила в доме или с дедом в гараже, которого почитала за самого старшего в стае.
Время шло. Закончив школу, я переехал в другой конец города, появляясь в поселке все реже и реже. Собака осталась на старом месте и, от скуки, стала безобразничать. Соседи стали жаловаться на то, что Юма лазает по соседним дворам, пугая маленьких детей. В одном из хозяйств она задавила курицу (наверное, чтобы не кудахтала так противно). Все требовали принять меры.
Однажды я зашёл к деду в гости. Ещё у ворот стал слышен знакомый лай. Когда же я зашел во двор, то увидел Юму, сидящую на цепи у летнего душа. Она очень изменилась. Бока были практически голые из-за лишая. Вся в грязи, собака прыгала от радости, пытаясь дотянуться до меня. Я подошёл к ней, присел на корточки и прижал к себе, чувствуя какой-то больной смрад. Та замерла, заскулила и уткнулась мордой в мою ладонь. Я почувствовал, как она плачет… Юма молча стояла, а я ощущал, как намокает шерсть вокруг глаз, как слёзы впитываются в мою кожу. Собака оплакивала свою бывшую свободу, свои вкусные кусочки со стола и уютное кресло. А ещё она не могла понять: почему хозяева предали ее? За что посадили на цепь в грязный темный угол? Я расплакался вместе с ней. Как можно объяснить собаке, что не могу забрать ее с собой? Ведь, отравленная улицей, она бы уже не смогла жить в квартире. И поэтому я просто молчал.
Мы долго просидели вместе. Юма радовалась тому короткому мигу счастья, который теперь бывал так редко. Я же смотрел на собаку и видел в этой собаке всех тех, кого когда-либо предал. И ведь всё равно она продолжала меня любить. От этого становилось еще больнее. Наверное, было бы гораздо проще, если бы меня встретили злобным оскалом. А теперь собака верила, что хозяин вернулся, и все будет по старому. Но я не мог ничего изменить.
Когда я пришел в следующий раз, то издалека крикнул собаке что-то приветственное и прошмыгнул в дом. Мне не хотелось снова видеть ее слезы. Так происходило каждый раз, и на душе становилось легче. Совесть поставила запрет на воспоминания о Юме. И лишь только собака продолжала выть на цепи, не в состоянии понять человеческих компромиссов с собственным сердцем.
LinkReply